ПРОПОВЕДИ И ОБРАЩЕНИЯ
 
ПРОПОВЕДИ И ОБРАЩЕНИЯ
 
 
ВРЕМЯ НАМАЗОВ И ДАТЫ МУСУЛЬМАНСКИХ ПРАЗДНИКОВ
 
время намазов - Нижний Новгород

АКТУАЛЬНОЕ ИНТЕРВЬЮ

 

Интервью

 

СОВЕТ УЛЕМОВ ДУМНО

 

Проповедь

 
Обращение
 

НОВОСТИ И СОБЫТИЯ

 

Новости

Мусульмане Нижнего Новгорода приняли участие в межконфессиональном субботнике

 

 

 
 
   

Репортажи

 

АКТУАЛЬНО

 

Деятельность

 

 Аналитика

 

ИСЛАМ

 

Обряды и традиции


О смыслах хаджа (большого паломничества) и жертвоприношения
 

Соревнуйтесь друг с другом только в хороших делах! Проповедь
 

 


 
 
22-11-06 Выступление Д.Мухетдинова на конференции по суфизму

Всероссийская научно-практическая конференция «Суфизм как социальная система в российской умме» прошла в Казани 21-22 ноября в стенах Российского Исламского университета. В конференции приняли участие ученые и духовные лидеры из Москвы, Казани и Н. Новгорода. Суфизм связал нерасторжимой связью мусульман Волго-Уральского региона, Кавказа, Средней Азии, Аравийского полуострова и Турции. Без Йасави и Навои, Суфи Аллаяра и Утыз-Имяни, Баруди и Зайнуллы Расули невозможно вообразить себе формирование татарской культуры.

В пленарной части конференции приняли участие ректор Российского исламского университета Загидуллин Ильдус Котдусович, председатель Совета по делам религий при Кабинете Министров РТ Ренат Ахметгалиевич Набиев, руководитель аппарата Духовного управления мусульман Нижегородской области Дамир Ваисович Мухетдинов, имам-хатыб Ярославской соборной мечети, главный редактор журнала «Минарет» Рустам Гаярович Батров, старший преподаватель Российского государственного гуманитарного университета Галина Амировна Хизриева, профессор Казанского филиала Российской Академии правосудия Айдар Юрьевич Хабутдинов и др.

Работа конференции велась по трем секциям: «Татарская суфийская литература: поэтика и методика изучения», «Языкознание и суфийское наследие» и «Суфизм как социокультурное явление: история и современность».


Предлагаем Вашему вниманию выступление руководителя аппарата ДУМНО, ректора Нижегородского исламского института Дамира-хазрата Мухетдинова:

«Традиции суфизма на Нижегородчине: истоки и эволюция»

Традиции суфизма на Нижегородчине неразрывно связаны с общими процессами развития суфизма как социальной системы среди российских мусульман-татар. На первоначальном этапе он был связан с движением абызов. После присоединения территории мусульманских государств Восточной Европы к России они выступали хранителями исламской традиции. Абызы (абыз-агайлар, вероятно от арабского «хафиз» — знающий Коран наизусть) — участники общественно-религиозного движения среди мусульман Волго-Уральского региона в 2 пол. XVI—XVIII вв. Абызы представляли собой хранителей исламской традиции и образования в условиях изолированных сельских мусульманских общин, что было особенно актуально для Нижегородчины.

В основе движения лежало понятие об имаме как автономно избираемом главе мусульманской общины. Абызы представляли религиозную и образовательную элиту татарского общества, являлись связующим этапом между духовенством эпохи независимых тюркских Казанского ханства и духовенством эпохи Оренбургского Магометанского Духовного Собрания (ОМДС) в 1788 г., идеологической силой, стоявшей за выступлениями мусульман в защиту своих религиозных прав ненасильственными методами. После организации ОМДС к началу XIX века происходит постепенная локализация движения в периферийных районах (мишарских и Приуралье) и его частичная трансформация в ишанизм. Движение абызов превратилось в движение улемов (включая Хабибуллу Оруви, Абдеррахима Утыз-Имяни, Таджетдина Ялчыгула) и шакирдов, оппозиционно настроенных к «указному» духовенству[1]. От эпохи абызов нам не остались сильсили, и мы не знаем об их связях с суфиями других регионов мусульманского мира.

Суфизм был связан с процессом создания абызами системы мусульманского образования, начавшегося с середины XVIII века в широкой зоне от Нижегородчины на Заказанье и до зоны Оренбурга, что составило первый этап развития мусульманского образования у татар в досоветский период. С этой эпохой связано создание медресе, например, при 1-й (Юнусовской) мечети Казани (мударрис Абубекр б. Ибрагим ал-Казани), в Каргале (мударрис Габдессалям ал-Кариле), деревне Мачкара в Заказанье (мударрис Габдельхамид б. Утегян ат-Тюнтяри), Овечий Овраг на Нижегородчине (мударрис Абдулжалил Биккинин).[2] Мударрис Абубекр б. Ибрагим ал-Казани учился в Адаево Малмыжского уезда Вятской губернии, ныне Кукморский район Татарстана, чье медресе связано с именем шейха (с неизвестной сильсилой и неизвестного толка) Ишмухаммеда бин Тукмухаммеда (ум. после 1785г.) [3]. Мы упоминаем его, так как затем имамом и мударрисом в селе Адаево был Тахир бин Субхан аль-Батракси аль-Курмыши аль-Адаи аль-Микри (1774-1864), уроженец Нижегородщины из села Петряксы тогда Курмышского уезда[4]. Медресе же мударриса Абдулжалила Биккинина в Овечьем Овраге свое начало берет с последней четверти XVIII века. В конце века в нем обучалось 85 мальчиков. Оно превратилось в наиболее авторитетное медресе на Нижегородчине.

Сохранение традиций абызов и шейхов стало очень показательным в ходе конфликта между ахуном ОМДС Сулейманом б. Саглюком (отцом муфтия ОМДС Габдулвахида Сулейманова) и имамом и мударрисом Овечьеовражского медресе Мухаммадом–Юнусом б. Абдулжалилом (Мухамят-Юнис Абдулжалилов, сын вышеупомянутого Абдулжалила Биккинина). Первым из них является конфликт 1829 г., когда Сулейман б. Саглюк подал рапорт в ОМДС по вопросу о времени проведения рамазана. Нижегородский историк О.Н. Сенюткина абсолютно справедливо отмечает, что «конфликт, возникший между С.Салюковым и М.-Ю.Абдулжалиловым, имел более глубокие основания, нежели неправильное владение мусульманским календарем со стороны одного из них… По сути, в двух лицах: Сулеймане бин Саглюке и Мухамят-Юнисе Абдулжалилове, между которыми возник конфликт, персонифицировалось наличие двух настроений и поведенческих линий среди мусульман Нижегородского Поволжья. С одной стороны, мусульман, находящихся под контролем ОМДС (к этой группе принадлежал признанный ОМДС — Сулейман бин Саглюк), с другой стороны, мусульман, тяготевших к так называемому «народному исламу», идущему из глубин сознания и сохранившему некоторые доисламские народные представления о жизни. Об Абдулжалиле в народе говорили как о «богоугодном человеке»[5].

Еще более показательным является другой конфликт между Сулейманом б. Саглюком и Мухаммад–Юнусом б. Абдулжалилом. Сулейман б. Саглюк утверждал, что Мухаммад–Юнус «на могиле своего отца «выстроил глобец высотой в 6 сажень, выкрасив его зеленой краской», «утверждал, что его умерший отец был святым». Здесь вплотную столкнулись две модели легитимации духовной власти: государственная и сакральная. Сем предположить, что вопрос стоял о туге. Туг (от тюркского «знамя», «штандарт») — высокий, деревянный… устанавливаемый на мазарах «святых» в Средней Азии». По мнению ташкентских исследователей Б.М. Бабаджанова и Е.Н. Некрасовой: «Туг устанавливается для того, чтобы идущие мимо мазара люди приметили захоронение «Святого» и совершили зийарат, либо прочитали положенную благопожелательную заупокойную молитву (ду’а)… суннитское духовенство… не одобряло установку туга на мазарах (кладбищах — У.И.), и тем более «языческие действа» вокруг них. Тем не менее, судя по данным археологических исследований древних мусульманских кладбищ Средней Азии, туги стали обязательным атрибутом последних по крайней мере уже с XIV в.

На навершии туга часто наносят надписи, содержащие символы веры, фрагменты из Корана…»[6].

Даже сам М.-Ю.Абдулжалилов писал: «рассудил я поставить возле решетки еще жердь. Единственно только к удобному найдению мне зимою под снегом помянутую могилу отца моего для чтения над ним молитв Священного Алкорана как сие согласно правилам Магометанского Исповедания». В Курмышский суд, уже в 1839 г., поступила информация о том, что М.-Ю. Абдулжалилов получил распоряжение уничтожить жердь над могилой отца.

Суфизм, где четко прослеживаются тарикаты и сильсили, в нашем крае основывается на эволюции тариката Накшбандийа в XIX-начале XX вв., и делится на два направления: накшбандийа-муджаддидийа и накшбандийа-халидийа. Напомним, что в начале XVII в. в Индии Ахмад Сирхинди (1564-1624), прозванный «муджаддид альф сани» (обновитель второго тысячелетия) основал самостоятельную ветвь ордена, получившую название – Накшбандийа муджаддидийа. К татарам муджаддидийа проникает от шейха Фаизхана бине Хозырхана ал-Кабули (ум.1802). Шигабетдин Марджани писал, что своей ученостью и мистическими способностями Фаизхан бине Хозырхан вызывал восхищение, как никто из его современников. Один из мюридов (учеников) этого шейха Хабибулла б. Хусаин ал-Ури (Оруви) (1762-1816) по праву считается ключевой фигурой в становлении суфизма среди мишар между Окой и Волгой, хотя официально он был просто имамом в деревне Ура Казанской губернии. Хабибулла б. Хусаин после первоначального образования на родине, учился в Бухаре и Кабуле. Там он получил от Фаизхана бине Хозырхана иджазу – разрешение иметь собственных мюридов[7].

Деятельность имама деревни Ура Казанской губернии Хабибуллы-ишана стала наиболее серьезной попыткой создания эффективной общегубернской мусульманской структуры на Нижегородчине и децентрализации структуры ОМДС, а также продолжением борьбы между ОМДС и суфиями ордена «Накшбандийа» в этот период. Мулла Хабибулла, учился в Бухаре (с муфтием ОМДС М. Хусаином) и Кабуле. С Хабибуллой-ишаном связано начало в регионе третьего этапа развития мусульманского образования у татар после 1552 г. (второй этап — возрождение традиций богословия и фикха дагестанскими улемами и их учениками — на Нижегородчине не прослеживается). Создание ОМДС и ориентация буржуазии на рынки Средней Азии привела к заимствованию бухарской традиции. Среднеазиатская схоластика стала первой богословской и догматической системой, объединившей всю территорию ОМДС. Одновременно была создана сеть медресе всех уровней, когда высший уровень, единый для всех мусульман, кроме немногочисленных госслужащих и военнослужащих, находился в Бухаре[8].

Хабибулла-ишан развернул свою деятельность главным образом среди мишар Правобережья Волги, где приобрел много шакирдов и мюридов. Благодаря поддержке Нижегородских губернских властей, ему удалось занять ключевой пост имама мечети на Макарьевской ярмарке, которая тогда была основным торговым центром татарского мира. При этом он сместил с данного поста назначенца лично муфтия М. Хусаина. После провала попытки смеcтить с поста самого муфтия в 1804 г. Хабибулла-ишан отправился в Петербург, где добивался создания самостоятельного Духовного Собрания Саратовской губернии. Губернское правление предлагало вариант создания такого рода Собрания при условии его номинального подчинения ОМДС. Штаты его правления фактически были аналогичны штатам ОМДС, причем предполагалось введение сана муфтия[9]. Хабибулла-ишан объявил себя халифа (заместителем) в соответствии с терминологией тариката «Накшбандийа». Он вероятно искренне считал, что столь высокое духовное звание поможет ему в деле создания фактически независимого от Уфы Духовного Собрания. Но российские чиновники не смогли отличить суфийскую терминологию от государственной и посчитали, что по примеру стамбульского османского халифа и султана, Хабибулла-ишан стремится стать общемусульманским лидером, и жестко отказали ему. Вероятно, не случайно упоминание Ш. Марджани деятельности Сулеймана б. Саглюка в роли ахуна в ауле Ура, на родине Хабибуллы-ишана. Там он устанавливал контроль ОМДС. Такая временная посылка наиболее лояльных и квалифицированных имамов, как и на Ярмарку, не была исключением[10].

Сила Хабибуллы бине Хусаина всегда заключалась в его умении контактировать с прихожанами, собирать сторонников и подписи под петициями. Он развернул свою деятельность главным образом среди мишарского населения, где приобрел много шакирдов и мюридов. Хабибулл-ишан был ярко выраженной харизматической личностью. Люди целовали даже следы от полозьев его саней и колес телеги. В родной Уре ему удалось создать ханаку, то есть постоянный центр для своих многочисленных мюридов.

В широком контексте оплотами муфтия М. Хусаина в Поволжье оставались только Казань и Мачкара (медресе ныне в Кукморском районе Татарстана). Центры других учеников Фаизхана бине Хозырхана простирались по всему нефтяному региону Татарстана: от Кизляу и Ново-Альметьево в Нурлатском районе через Тайсуганово в Альметьевском и Байряки в Бавлинском районе до Минзелебаша и Старо-Альметьево в Сармановском районе. В этом регионе идеологом суфиев был Абдаррахим бине Усман ал-Булгари ал-Утыз-Имяни (1754-1834), обычно известный как видный татарский поэт.

В целом, первая половина XIX века упрочила позиции официального духовенства и буржуазии, ориентировавшейся на сотрудничество с государством. Первый муфтий М. Хусаин проводил политику, направленную на подчинение духовенства как ему лично, так и государству. Ему удалось разгромить почти всех своих оппонентов. Но тройной удар: со стороны муфтия, родного муфтия и местного бая, стремившегося полностью контролировать мечеть в Уре, не сломил Хабибуллу б. Хусаина. Вероятно, не случайно упоминание Ш. Марджани деятельности того же Сулеймана б. Саглюка в роли ахуна в ауле Ура, на родине Хабибуллы-ишана. Там он устанавливал контроль ОМДС. Такая временная посылка наиболее квалифицированных имамов не была исключением.

Пример отдаленных от городов и властей мишарских деревень, где муллы сами контролировали свои приходы, вдохновил Хабибуллу бине Хусаина. Ему не удалось создать признанного властями Духовного Собрания, объединяющего мусульман между Волгой и Окой. Но он сам, как суфийский шейх создал наиболее адекватную форму организации и упрочения Ислама в условиях мишарского населения, жившего чересполосно с нетатарами. Таким образом, в это время ишанизм, то есть ориентация на своего шейха (по персидски ишана) стал практически единственной формой самосохранения изолированного от своего основного ядра татарского населения. Не случайно, что Ш. Марджани всегда боровшийся за полную свободу в своем приходе и медресе столь подробно анализировал его опыт. Уже в 1910-е гг. уроженец Альметьевска, учившийся в медресе Нургали Буави в Буинске, выдающийся историк и общественный деятель Хади Атласи констатировал, что ишанизм является основной формой самоорганизации мишарского населения[11].

После смерти Хабибуллы бине Хусаина другое направление проникновения накшбандийа—муджаддидийа во второй половине XIX в. в край шло через имама и мударриса в Тюнтяре Гали б. Сайфуллу ат-Тюнтяри мюрида Мийан Фадл-и Ахмада (представлявшего линию Ахмада Сирхинди).

На Нижегородчине распространение суфизма ордена Накшбандийа связано и с именем шейхов Садека-абзы, имама и мударриса в Овечьем овраге и Хабибуллы Альмухаметова, имама и мударриса в Сафаджае. Именно они во многом создали систему профессионального мусульманского образования в крае.

Не менее распространенным в сравнении с муджаддидийа в Новое время среди татарского населения Волго-Уральского региона было накшбандийа-халидийа, популярное в XIX в. в Турции. В Поволжье оно получило известность благодаря шейху Зайнулле Расули из Троицка Оренбургской губернии, поддержавшего просветительскую и политическую реформу джадидов. В отличие от почти всех предыдущих шейхов, которые получали иджазу только от шейхов накшбандийа-муджаддидийа в Средней Азии, Расули получил и вторичную инициацию от стамбульского шейха ордена Накшбандийа-халидийа Ахмеда Зияутдина Гюмюшханеви (1813-1893 гг.), когда находился в Стамбуле в 1869—1870 гг. после хаджа. Гюмюшханеви был известен своими реформаторскими взглядами: призывал вести борьбу с деградацией науки, изучать научные труды и биографии ученых, создавать библиотеки. Слава Гюмюшханеви была столь велика, что нижегородец Хабибулла Альмушев во время хаджа найдет время, чтобы встретиться в Стамбуле с двумя его учениками.

Мюридом Зайнуллы Расули, затем шейхом был мударрис казанского медресе «Мухаммадия», муфтий ЦДУМ в 1917-1921 гг. Галимджан Баруди, а мюридом последнего — имам Ярмарочной мечети, ахун Г. Сулеймани. Учениками Баруди были и уроженцы Нижегородчины — будущие имамы московской Соборной мечети Абдулла Фаттахетдинов и Ахметзян Мустафин. Символично, что в религиозной комиссии III Всероссийского мусульманского съезда в Нижнем Новгороде в 1906 г. будут заседать два будущих муфтия ЦДУМ и шейха накшбандийа-халидийа Галимджан Баруди (1917-1921) и сын Зайнуллы Расули — Габдуррахман (1936-1950)[12].

Имам Нижегородской ярмарочной мечети Абдул-Мухамет Халилович Сулейманов (Габдулла Сулеймани) через Г. Баруди, получил выход на мусульманскую элиту, контролировавшую Нижегородскую ярмарку. По окончанию медресе Сулеймани занял место своего отца и стал вторым, затем первым имамом Нижегородской ярмарочной мечети в 1912-1917 гг.

Сулеймани, используя суфийские традиции организации общества вокруг единого лидера и центра, по сути создал восстановленную сейчас на Нижегородчине систему сотрудничества органов религиозной и национально-культурной автономии. К этому времени в Канавине близ Ярмарки сформировалась целая инфраструктура мусульманского городского поселения, по примеру Татарских Слобод Казани, где наряду с мечетью имелось медресе. Центром общественной жизни нижегородских мусульман была «двухсветная гостиница». В начале апреля 1917 г. Габдулла Сулеймани в Канавине, ныне части Нижнего Новгорода, создал Нижегородский губернский мусульманский комитет. 12-18 августа 1917 г. на Нижегородском губернском мусульманском съезде в Канавине был избран губернский Милли Шуро (Национальный Совет) — орган национально-культурной автономии во главе с Габдуллой Сулеймани. У него было три отделения в сельских районах: в Уразовке, Пожарках и Дмитриевке. Так что и в 1917 г. центром автономии был объявлен не в районе компактного проживания татар в Сергачской зоне, а в губернском центре.

На I Всероссийском Мусульманском съезде в мае 1917 г. в Москве Г. Сулеймани стал 1 из 6 казыев (судей) ЦДУМ, но поскольку официально государством признавалось существование только 3 казыев, то он был объявлен кандидатом и временно вернулся в Нижний Новгород. На II Всероссийском Мусульманском съезде в Казани в июле 1917 г. Г. Сулеймани стал членом президиума съезда от духовенства. 12-18 августа 1917 г. на Нижегородском губернском мусульманском съезде был избран губернский Милли Шуро (Национальный Совет) опять-таки во главе с Габдуллой Сулеймани. Он же стал единственным депутатом Миллет меджлисе (Национального Собрания) от Нижегородской губернии и переехал в Уфу как казый ЦДУМ и член Диния Назараты (Религиозного министерства) Временного Милли Идарэ (Национального Управления). 11 января 1918 г. Г. Сулеймани стал членом уже постоянного Диния Назараты при председателе Г. Баруди. Реальная власть в Диния Назараты оказалась в руках последователей ордена Накшбандийа: шейха Г. Баруди и его мюридов К. Тарджемани и Г. Сулеймани. В 1923 г. и в 1926 г. на II и III Всероссийских Съездах Мусульманского духовенства Г. Сулеймани был переизбран казыем и членом Диния Назараты, на съезде 1926 г. он вошел в состав Голямалар Шурасы (Совета улемов). В годы большого террора Г. Сулеймани был арестован по «Делу о заговоре руководителей ЦДУМ», по которому было уничтожено более 30 человек, включая Дж. Абзгильдина, Х. Атласи, М. Буби, З. Камали, К. Тарджемани. Тогда же было репрессировано абсолютное большинство имамов Горьковской области. Таким образом, прервались институциональные суфийские традиции на Нижегородчине.

В итоге, мы можем говорить о влияние трех волн суфизма на Нижегородчине, хронологически частично совпадавших. Первая из них связано с движением абызов. Вторая с личностью Хабибуллы Оруви, как шейха накшбандийа-муджаддидийа. Их пик приходится на первую четверть позапрошлого века. В начале прошлого века мы можем говорить прежде в его о влиянии Накшбандийа-халидийа, зародившейся у мусульман Волго-Уральского благодаря Троицкому шейху Зайнулле Расули, а на Нижегородчине через казанского шейха Галимджана Баруди. Однако в целом эта проблематика требует широкого дальнейшего исследования…


 

[1] Мухетдинов Д.В. Из прошлого религиозного мусульманского образования на Нижегородчине в XVIII- начале XX вв. – Н.Новгород, 2005. – с. 7-9; Хабутдинов А.Ю., Мухетдинов Д.В. Общественное движение мусульман-татар: итоги и перспективы: Монография. – Н.Новгород, 2005. – с. 18-19.

[2] Хабутдинов А.Ю. Этапы развития образования у мусульман Оренбургского Магометанского Духовного собрания в XVIII—начале XX вв.: Региональный аспект // Сборник материалов Второго ежегодного форума «Фаизхановские чтения». – Нижний Новгород, 2005.—С. 31-45.

[3] Марджани Ш. Мустафад аль-ахбар фи ахвали Казан ва Болгар. — Казан, 1989. — С. 98, 156-161.

[4] Ш. Марджани. Мустафад ал-ахбар фи ахвали Казан ва Булгар». — Казань, 1989.—С. 337, 350; Тахир бин Субхан // Ислам в Поволжье. Энциклопедический словарь. — Выпуск 1: Ислам на Нижегородчине. — Нижний Новгород, 2006.

[5] Сенюткина О.Н. Габдулвахид бине Сулейман бине Саглюк (Габдулвахид Сулейманов). (к 220-летию со дня рождения). — Нижний Новгород, 2006.—С. 13-14.

[6] Б.М. Бабаджанов, Е.Н. Некрасова. Туг //Ислам на территории бывшей Российской империи. Энциклопедический словарь. Вып. 2. М.: Изд. фирма «Восточная литература» РАН, 1999. С. 85.

[7] Ибрагим Т.К., Султанов Ф.М., Юзеев А.Н. Татарская религиозно-философская мысль в общемусульманском контексте. – Казань, 2002.—С. 113-116; Хабутдинов А.Ю. Религиозное образование мусульман Оренбургского Магометанского Духовного собрания // Векторы толерантности: религия и образование – Казань, 2006; С. 60-67; Хабутдинов А.Ю., Юзеев А.Н. Суфизм на Нижегородчине // Ислам в Поволжье. Энциклопедический словарь.—Выпуск 1: Ислам на Нижегородчине.—Нижний Новгород, 2006.

[8] Хабутдинов А.Ю. Этапы развития образования у мусульман Оренбургского Магометанского Духовного собрания в XVIII—начале XX вв.: Региональный аспект // Сборник материалов Второго ежегодного форума «Фаизхановские чтения». – Нижний Новгород, 2005.—С. 31-45.

[9] Азаматов Д. Д. О первой попытке реформирования Оренбургского магометанского духовного Собрания // Религия в современном мире. — Казань, 1998. —С. 155—157; Марджани Ш. Мустафад аль-ахбар фи ахвали Казан ва Болгар.—Казань, 1989.— С. 260—263.

[10] Идрисов У. Введение // Сенюткина О.Н. Габдулвахид бине Сулейман бине Саглюк (Габдулвахид Сулейманов). (к 220-летию со дня рождения). — Нижний Новгород, 2006.—С. 3-4.

[11] Марджани Ш. Мустафад аль-ахбар фи ахвали Казан ва Болгар. — Казань, 1989.—С. 260—263.; Хабутдинов А.Ю., Мухетдинов Д.В. Общественное движение мусульман-татар: Итоги и перспективы. – Нижний Новгород, 2005. — С. 23-25; Хабибулла б. Хусаин ал-Оруви // Ислам в Поволжье. Энциклопедический словарь. — Выпуск 1: Ислам на Нижегородчине. — Нижний Новгород, 2006.

[12] Хабутдинов А.Ю., Мухетдинов Д.В. Всероссийские мусульманские съезды 1905-1906 гг. — Нижний Новгород, 2005. — С. 41-42.

 


 Напечатать текущую страницу Напечатать текущую страницу

 Отправить статью другу Отправить статью другу

Клуб Шатлык

Информационные партнеры

IslamRF
islamsng.com ИД Медина
Нижгар Нижгар

Погода в Н.Новгороде

GISMETEO.RU: погода в г. Нижний Новгород

Статистика





(c) При копировании материалов сайта ссылка (гиперссылка) на http://www.islamnn.ru обязательна.