Справедливости ради следует отметить, что в качестве идеологических предпочтений бунтовщиков время от времени назывались леворадикализм, марксизм и троцкизм; при этом во время описания морального облика погромщиков почти все корреспонденты так или иначе использовали слова «наркотики», «банды», «обкурившиеся», «обколотые», «рэперы», «деидеологизированная молодежь».

Как совместить несовместимое – наркотики и Ислам, рэп и поминание Аллаха? Для нашей прессы, руководствующейся принципом «ничего невозможного не существует», изображение аморального типа в качестве исламского деятеля и наоборот, будь то на Кавказе, в Средней Азии или на Ближнем Востоке – дело обыденное. Читатель и зритель, подвергающийся ежедневной информационной атаке на предмет античеловечности Ислама как такового, давно «свыкся» с мыслью о том, что мусульмане – нечто вроде «людей с пёсьими головами», «недолюди», агрессивные и фанатичные человеконенавистники. В связи с вышесказанным многие обыватели легко согласились с тем, что молодые обкуренные «отморозки» действительно ставили перед собой цели по «исламизации» Франции.

Конечно, мы не можем доподлинно знать о том, какие задачи и цели рисовались в одурманенных и опьяненных головах молодых людей. Однако нам известно, что взаимоотношения с исламским сообществом Франции у этих подростков были либо крайне натянутыми, либо отсутствовали вообще.

Так, когда Союз исламских организаций Франции – одна из крупнейших и авторитетнейших в стране исламских структур – осудил бесчинства на улицах страны, и издал фетву о том, что «любой последователь Ислама, проживающий во Франции, будь он гражданином или гостем, не должен уничтожать частную или государственную собственность, а также угрожать чьей-либо жизни» (это было 7 ноября), беспорядки не пошли на убыль. Для нас, как религиозных деятелей, это говорит только об одном, и самом важном: любой верующий мусульманин был обязан подчиниться фетве улемов, если он боится дня Страшного Суда и воздаяния за свои грехи. Коль скоро большая часть молодых радикалов не последовала фетве богословов, то они – либо неверующие, либо представители иных религий, либо происходящие из этнических мусульманских семей, но руководствующиеся в своей жизни не религиозными, а некими иными постулатами.

8 ноября известный исламский ученый и мыслитель Тарик Рамадан, профессор Оксфорда и Сорбонны, заявил, что хулиганские действия молодежи на улицах Франции не имеют ничего общего с Исламом. Как сказали мусульманские лидеры Франции, «среди погромщиков были не только Мухаммады, но и Даниэли». Попробуем расшифровать эту фразу с тем, чтобы ее смысл стал доступен российским гражданам. Как известно, погромы начались в неблагополучных пригородах крупных французских городов, где проживают многие иммигранты, после того, как 27 октября случайно погибли два подростка в городе Клиши-су-Буа под Парижем. Местные жители возложили ответственность на полицию, после чего в разных местах страны стали происходить беспорядки и стычки с полицией.

Так вот, судя по телевизионным кадрам, те самые первоначальные беспорядки задели чуть ли не исключительно черных эмигрантов – потомков выходцев из Тропической Африки. Сами погибшие подростки, и вышедшие на улицы в первые дни толпы людей – черные африканцы. Как известно, Франция в XIX-XX вв. была одной из крупнейших колониальных империй мира, причем большая часть ее колоний была расположена в Африке. Выходцы из Черной Африки составляют значительную долю в эмигрантском населении современной Франции. Но Черная Африка – это не только мусульманские страны; напротив, многие из этих стран, активно участвовавшие в том числе и в пополнении эмигрантской общины метрополии, имеют весьма посредственное отношение к Исламу или не имеют никакого отношения вообще. Скажем, в Конго, Камеруне, Габоне, ЦАР и др. бывших французских колониях Тропической Африки доля мусульман в общем населении едва приближается к 1-1,5%. Чем севернее, тем мусульман больше, но и это – не показатель; так, Бенин с его 15-20% мусульман – родина всемирно известного языческого культа вуду, среди особенностей которого – сплоченность, преданность жрецам, и фанатичность его адептов. Помимо язычества, среди религий данных стран активно представлены христианские церкви – в первую очередь католичество (к примеру, Кот-Д’Ивуар, одна из крупнейших в Северо-Западной Африке бывших французских колоний – центр католического миссионерства в регионе) и протестантизм.

Итак, реально католики, протестанты, язычники были представлены среди черных эмигрантов Франции как минимум наравне с мусульманами, а может быть – были в большинстве. Однако никто из ретивых комментаторов, как аналитиков, так и экспертов, почему-то не обратил на эту «мелочь» никакого внимания. Почему? Потому что они отрабатывали заказ – представить именно мусульман, и исключительно одних лишь мусульман, в качестве организаторов и устроителей погромов.

Наше внимание привлекло сообщение панарабского телеканала «аль-Джазира»: выступивший на нем 10 ноября один из ведущих алимов исламского мира современности, доктор Юсуф аль-Кардави «призвал иммигрантов из мусульманских стран, участвующих в волнениях во Франции, успокоиться и прекратить беспорядки, отметив при этом, что арабы и мусульмане ценят Францию как страну, придерживающуюся независимой линии во внешней политике и не поддающуюся американскому влиянию».

Хоть мы и не являемся ведущими экспертами и аналитиками России, наш анализ, как косвенно вычитывается из этого сообщения, верен: в волнениях участвовали, помимо иммигрантов из мусульманских стран, и другие. Лишним доказательством этому будет тот факт, что погромщики подожгли храмы как христианский, так и мусульманский.

Конечно, мы не пытаемся оправдать тех доведенных до отчаяния и обезумевших молодых людей, в том числе мусульман, которые наряду с христианами, язычниками и неверующими приняли участие в молодежных бунтах. Напротив – они достойны самого сурового наказания за неподчинение закону и игнорирование требований виднейших улемов Франции и мира остановить беспорядки. Очевидно, одна из причин (возможно, не самая главная, но существенная) – необразованность, неграмотность молодежи, выросшей в условиях нищеты, невежества и массовой безработицы – ведь в отличие трудовых мигрантов в современной России, зачинщиками погромов во Франции выступили представители второго, третьего и даже четвертого поколения родившихся в этой стране потомков мигрантов. О том, что только в момент кризиса эти подростки смогли получить так необходимое им наставничество, говорит следующее: по сообщению французской католической газеты «Круа» от 9 ноября, в урегулировании беспорядков на улицах страны важную и позитивную роль сыграли исламские религиозные и общественные деятели (выдержки из материала приводит радио «Голос России»). В газете опубликовано множество интервью, в том числе и анонимных, с жителями пригородов – мусульманами и немусульманами, верующими и неверующими, имамами, сотрудниками социальных служб. «У подножия железобетонной высотки в одном из пригородов Клиши они кричат «Аллаху Акбар!» и призывают своих братьев к спокойствию. С самого начала волнений в пригородах представители Ислама взяли на себя центральную роль в этой посреднической миссии по поддержанию порядка», – пишет газета. «Молодежь этого пригорода доверяет тем, кого называют «мусульманскими братьями», – бесхитростно говорит газете 17-летний Мехди, житель пригорода Клиши. – Мы слушаем их, потому что они говорят нам правду, к тому же мы знали этих людей до того, как они стали носить бороду, они все выросли здесь».

Итак, мусульмане – верующие, грамотные и богобоязненные, в отличие от необразованных и не имеющих представления об Исламе вообще молодых «деклассированных элементов» – способствовали прекращению молодежного бунта, а вовсе не спровоцировали его. Такой акцент чрезвычайно важен, т.к. во Франции проживают более 5 миллионов мусульман, что составляет примерно 8% населения страны. Кем они будут считаться в глазах рядовых французов – зачинщиками погромов, или же, напротив, гарантами спокойствия в стране? Любопытно, что французские СМИ, в отличие от российских, тщательно избегали в своих репортажах о волнениях использования слов «мусульмане» или «Ислам», и в большинстве своем не считали, что конфликт носит религиозный характер. Именно социальные причины, вкупе с расизмом, являются корнем тех зол, которые привели к массовым беспорядком. Но это – всего лишь фон, на котором возникли молодежные волнения.

И всё же, стоял ли реально кто-либо за радикальным бунтом молодежи? Во французской прессе неоднократно звучала мысль – в том числе из уст высокопоставленных политиков - о том, что за волнениями угадывался один или несколько координирующих центров. Примечательно, что бунты в «красных пригородах Парижа» (как назывались эти кварталы начиная с 1960-х гг.) начались практически одновременно с массовыми леворадикальными выступлениями в Аргентине. Настораживает тот факт, что мусульман во всем мире пытаются активно «притянуть» к т.н. красному проекту, вбрасывая в общество – в том числе его мусульманскую часть – провоцирующие, радикализирующие идеи революции против «буржуйского строя». В настоящее время наиболее часто и активно подобное происходит в ходе антиамериканских выступлений и призывов, а также в закулисно управляемой концепции антиглобализма. Вместе с тем такие призывы, зачастую не лишенные привлекательности, облагороженные идеями всеобщего равенства и справедливости, заставляют вспоминать нас начало ХХ в. в России, когда мусульмане, поддавшиеся на красивые лозунги большевиков в условиях противостояния с нелюбимым «старым центром» в лице бело-монархического движения, попали в итоге в ловушку антирелигиозных сил – хотя социал-демократы изначально не казались ни могущественными, ни опасными, ни даже организационно едиными.

Возможно, что молодежный бунт во Франции, организованный неотроцкистским идеологическим центром, можно рассматривать и как пробу сил леворадикалов в преддверии еще более революционных выступлений (кстати, не обязательно во Франции), и даже как месть французам за проваленный ими на референдуме проект общеевропейской конституции, навеянный антирелигиозными догмами ультралевых.